Разделитель

Постоянные экспозиции

«Душа моя, Павел…»: Павел Петрович Вяземский и Александр Сергеевич Пушкин

IMG_4828.JPG


        «Пушкин не был понят при жизни не только равнодушными к нему людьми, но и его друзьями. Признаюсь и прошу в том прощения у его памяти, я не считал его до такой степени способным ко всему. Сколько было в этой исстрадавшейся душе великодушия, силы, глубоко скрытого самоотвержения!..»

П.А. Вяземский               

 

        Князь Павел Петрович Вяземский рос и воспитывался среди замечательных и известных деятелей нашей литературы, которые были друзьями его отца, поэта Петра Андреевича Вяземского. Одной из главных личностей из окружения князя П.А. Вяземского был Александр Сергеевич Пушкин.

        В семье Вяземских Александр Сергеевич всегда чувствовал себя желанным гостем. В библиотеке остафьевского дома хранился альбом, в который поэт записал шуточное стихотворение, посвященное шестилетнему сыну владельца усадьбы – Павлу:

 

Душа моя, Павел,

Держись моих правил:

Люби то-то, то-то,

Не делай того-то.

Кажись, это ясно.

Прощай, мой прекрасный.

           

            Маленький князь быль польщен таким вниманием взрослого человека. Возможно, Пушкин стал для него кумиром. Позже внук Павла Петровича граф П.С. Шереметев напишет в сочинении «Поэма из жизни семьи Вяземских»:

 

… как бы Пушкина он был

Воспитанник. Тоже скрытен,

Запоем также труд любил;

Подобно список Дон-Жуанский

Имел…

Он схож и формою ногтей

И карт владел им страстный демон.

Словцом он близок, наконец,

Что «человечество – подлец»[1].

            В Остафьеве прозвучало много бессмертных произведений Пушкина: главы из «Евгения Онегина», «Повести Белкина», маленькие трагедии, полемические статьи, эпиграммы, стихотворения.

            В остафьевском доме бережно хранились пушкинские реликвии, которые были переданы П.А. Вяземскому вдовой поэта. Затем их унаследовал его сын Павел Петрович.

           Особо памятными среди пушкинских вещей были письменный стол Александра Сергеевича, на котором в кипарисовой витрине-футляре находился жилет со следами крови, снятый с раненого поэта, свеча с панихиды и кора с березы, возле которой Пушкин стоял во время дуэли. Но особенно ценными были тринадцать автографов поэта, в числе которых его письма к П.А. Вяземскому, В.А. Жуковскому, П.А. Катенину и другие.

          Все, что было связано с А.С. Пушкиным, память о нем были дороги П.П. Вяземскому. По воспоминаниям Евгения Николаевича Опочинина, прозаика, журналиста, князь «… жил прошлым, где над всем и всеми царил Пушкин»[2].

          1880 год в русской культуре стал поистине пушкинским. Этот год положил начало серьезному научному изучению наследия великого поэта, его творчества. В том же году в Москве был торжественно открыт памятник А.С. Пушкину, была учреждена Пушкинская премия.

          Петербург стал после Москвы наиболее активным участником пушкинских торжеств. Инспектор Александровского (Царскосельского) лицея В.Н. Никольский первым поставил вопрос об увековечении памяти А.С. Пушкина в северной столице. В своем письме в Думу он писал о том, что в Петербурге есть не менее важные места «…по отношению к памяти поэта. Москва видела рождение Пушкина, Петербургу пришлось провожать его в преждевременную могилу»[3].

         Городской думой Санкт-Петербурга было проведено специальное заседание, на котором было обсуждено несколько предложений, среди которых были такие как: часть набережной реки Мойки с расположенным домом, где скончался поэт, переименовать в Пушкинскую; установить на доме памятную доску, перенести прах поэта в Александро-Невскую лавру и.т.п. В результате обсуждения было решено: открыть два училища имени Пушкина, установить памятную доску на доме набережной Мойки, учредить стипендии для детей бедных литераторов.

        Князь Павел Петрович Вяземский не остался в стороне от этих событий. Им была проделана большая работа по подготовке и изданию двух томов материалов к биографии А.С. Пушкина: «А.С. Пушкин. 1816−1825 гг. По документам Остафьевского архива»; «А.С. Пушкин. 1826−1837 гг. По документам Остафьевского архива и личным воспоминаниям»[4].

       В предисловии к изданию материалов к биографии Пушкина Павел Петрович отмечал, что в издании использовались материалы из переписки Николая Михайловича и Екатерины Андреевны Карамзиных к князю Вяземскому; князя П.А. Вяземского В.А. Жуковскому и А.И. Тургенева П.А. Вяземскому; воспоминания Л.Н. Павлищева и др.

        В комментариях к выдержкам из писем князь П.П. Вяземский пишет: «Достаточно видно, как много бедный Пушкин настрадался смолоду от своих родных и друзей. Не даром он любил повторять слова французского героя: «Защити меня, Господи, от моих друзей, а врагов я беру на себя»[5]. И следующее: «Нет сомнения, что Пушкин производил и смолоду впечатление на Россию не одним своим поэтическим талантом. Его выходки много содействовали его популярности, и самая загадочность его характера обращала внимание на человека, от которого всегда можно было ожидать неожиданное»[6].

        Кроме указанного издания Павлом Петровичем были опубликованы из собственного архива «Семь автографов А. С. Пушкина (1816−1837): письмо к князю П.А. Вяземскому от 27 марта 1816 года; письмо от 1 сентября 1819 года; письмо «относящееся до Катенина»[7]. 1819 года; письмо от 5 апреля 1822 года из Кишинева; то же от 19 августа 1823 года; шуточное послание («Надо помянуть») к Жуковскому, «писанное рукою кн. П.А. Вяземского и Пушкина»[8], письмо Скобельцыну «при препроводительном письме последнего 8 января 1837 года»[9].

       Эти издания для своего времени стали значительным вкладом в пушкинистику.

       Кроме того, князь Вяземский, отдавая дань традициям семьи и памяти Пушкина, хранил пушкинские мемории, а также в течение жизни приобретал предметы искусства, связанные с Александром Сергеевичем и по просьбам различных обществ с целью популяризации жизни и творчества великого поэта, представлял пушкинские реликвии и материалы на выставки. Об этом свидетельствуют сохранившиеся в архивах документы – «Каталог Пушкинской выставки и Пушкинской библиотеки в Царском Селе. 1880»[10], «Уведомительные письма обществ… 1850 − 1888»[11].

       В уведомительном письме Общества Любителей Российской Словесности при Императорском Московском университете от 8 мая (ст.ст.) 1880 года читаем: «Общество … чествуя открытие памятника Пушкину, постановило устроить выставку портретов и бюстов великого поэта, а также близких к нему лиц, равно и картин, имеющих отношение к личности поэта или к его произведениям, вещей и рукописей его и т.п.

       Известившись, что в знаменательном в летописях русской литературы подмосковном селе Остафьеве находится портрет А.С. Пушкина и некоторые его вещи, Общество имеет нужду о точном адресе лица ныне владеющего означенным селом. Адрес этот покорнейше прошу доставить мне в непродолжительном времени.

        Если бы Вы имели случай передать лично этому лицу покорнейшую просьбу указать Обществу путь, которым оно может с его просвещенного разрешения получить означенные предметы для выставки, то Вы оказали бы величайшее одолжение Обществу. За целость и полную сохранность всего присланного на выставку Общество любителей российской словесности отвечает.

        Помещение для предметов выставки приготовлено в здании каменном и обеспеченном наиболее от всяких случайностей, а именно в моей частной гимназии по нижеуказанному адресу. Там будут они тщательно охраняемы до дней выставки 26, 27 и 28 мая. И по её закрытию до отправления, куда будет указано, не позже 5 июня.

       Председатель распорядительной комиссии Общества Российской Словесности Лев Поливанов.

       Его В.Г. Льву Ивановичу Поливанову, в Московской частной гимназии, Пречистенка, д. Степанова»[12]).

       В том же 1880 году в Царском Селе, в Санкт-Петербурге, в честь памяти поэта была организована Пушкинская выставка[13]. Она была устроена Комитетом общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым. Все средства от выставки (входной сбор, продажа выставочных предметов) поступали в «Пушкинский капитал», проценты которого «назначались в пособие на издание замечательных литературных и ученых трудов»[14].

        Выставке предшествовала большая организационная работа. С июня 1880 года в газетах гг. Москвы и Санкт-Петербурга публиковались объявления, а коллекционерам и родственникам А.С. Пушкина отправлялись приглашения с предложениями принять участие в выставке и «доставлять предметы на выставку к 20-му сентября». Но сроки были продлены и многие предметы поступили на выставку в октябре и позже. К этой выставке был составлен каталог. Его целью было «облегчить изучение и осмотр предметов, находящихся на выставке»[15], сохранить сведения о них после того, как выставка закончит свою работу, и все уникальные предметы вернутся к своим владельцам. Каталог являлся путеводителем по выставке и оставался «некоторым пособием при изучении жизни и произведений великого поэта»[16]).

Выставка состояла из следующих разделов:

I.                «Семейство Пушкина. – Лицей. – Портреты поэта».

II.              «Портреты современников Пушкина, его друзей и лиц, с которыми он был в сношениях».

III.            «Рисунки к сочинениям Пушкина, сцены из его жизни, виды местностей, где он жил, снимки памятника».

IV.            «Витрины, ноты и рисунки над витринами».

V.              «Скульптуры и картины».

       Выставочные залы нумеровались, витрины обозначались буквами алфавита. Каждый предмет имел свой порядковый номер.

       В разделе − «Семейство Пушкина. – Лицей. – Портреты поэта» − за № 40 указан «Портрет Пушкина масляными красками, в натуральную величину. Подражание известному портрету работы Кипренского. – Подпись: О. кр. 1827». В пояснении было записано, что этот предмет – собственность князя П.П. Вяземского, который у Н.П. Барсукова[17]

      Далее, за № 42: «Картина, изображающая субботнее вечернее собрание в зиму 1834 года в кабинете Жуковского в Зимнем дворце. Слева Жуковский и Плетнев; по другой стороне стола Кольцов; у дивана Гоголь; на диване Пушкин, князь Одоевский и Крылов; на другой стороне дивана Петровский, разговаривающий с М.Ю. Виельгорским, стоящим у камина; налево от камина Ф.Ф. Вигель и Ал.Н. Карамзин. – собственность князя П.П. Вяземского»[18].

     № 55: «Место дуэли Пушкина по указанию Я.А. Исакова (*издатель произведений Пушкина), два рисунка карандашом Красницкого, сделанные в 1880 году. Кора с березы, под которою ранен Пушкин, снятая в 1880 году – от кн. П.П. Вяземского и П.А. Ефремова»[19]. На выставке в особой витрине был представлен «черный суконный двубортный жилет А.С. Пушкина, бывший на нем во время дуэли. Свеча с панихиды при его отпевании. При этих предметах заметка кн. П.А. Вяземского. – Собств. кн. П.П. Вяземского»[20]. Там же − «бронзовая медаль 1862 года с изображением Пушкина на одной стороне и 4 стихами из «Памятника» на другой, резанная академиком Чукмасовым» Тоже из коллекции князя П.П. Вяземского»[21][22]. Согласно каталогу, в разделе «Рисунки к сочинениям Пушкина, сцены из его жизни, виды местностей, где он жил, снимки памятника» − в витрине находились семь автографов А.С. Пушкина, фотолитографированных Индутным в 1880 году.

       В следующем разделе − «Скульптуры и картины» − отмечены «гипсовые бюсты в натуральную величину: В.А. Жуковский, П.А. Вяземский (работы её высочества покойной принцессы Терезии Ольденбургской), Е.А. Боратынского и Н.М. Языкова»[23]. При входе на выставку располагалась картина, выполненная маслом, И.К.  Айвазовского, на которой был изображен Пушкин на южном берегу Крыма, принадлежавшая П.П. Вяземскому.

       Выставка пользовалась большой популярностью не только у специалистов, но и у тех, кто был неравнодушен к судьбе и творчеству великого поэта.

       После 1884 года пушкинские реликвии были собраны в усадьбе Остафьево, а в 1899 году к 100-летию А.С. Пушкина здесь был открыт один из первых в России музеев, связанных с именем великого поэта. И «…Остафьеву суждено было, как встарь (стать)… средоточием неподдельных пушкинских преданий…» − отметил П.С. Шереметев на праздновании столетия со дня рождения А.С. Пушкина 26 мая 1899 г.[24].

 




[1] РГАЛИ, ф.195, оп.1, д.4983, л.19.


[2] РГАЛИ, ф.361, оп.1, д.10, л.20.


[3] Голос, СПб., 1880. 20 апреля. № 138.


[4] СПб, 1880.


[5] Там же, с.29.


[6] Там же, с.71.


[7] РГАЛИ, ф.195, оп.1, ед.хр.6385а.


[8] Там же.


[9] Там же.


[10] Там же, л.1-31.


[11] РГАЛИ, ф.195, оп.1, ед.хр.3553, л.28.


[12] Там же, л.28.


[13] РГАЛИ, ф.195, оп.1, ед.хр.6385а.


[14] Там же, л.1-31.


[15] Там же.


[16] Там же.


[17] Там же.


[18] Там же.


[19] Там же.


[20] Там же.


[21]


[22] Там же.


[23] Там же.


[24] ОР РГБ ф.63, к.23.

Княжева Е.И.